Любовные истории для взрослых. Маленькие романтические рассказы истории, миниатюры. Это для неё была такая любовь, о которой она не забывала всю жизнь. А для него - кто знает, столько лет прошло…

Все эти трогательные и милые истории из реальной жизни, после прочтения которых начинаешь верить, что этот мир не так уж и плох…

Вот она - сила любви! Такой разной, но такой настоящей!

Я преподаю английский в социальном центре для инвалидов и пенсионеров. Так вот перед началом урока мои пожилые студенты суетятся, открывают тетради, надевают очки и слуховые аппараты. И вот 81-летний студент, настраивая свой слуховой аппарат сказал своей жене:

Скажи мне что-нибудь.

Я люблю тебя, - шепотом ответила она.

Что? - подкрутил он свой аппарат.

Они оба засмущались, и он поцеловал ее нежно в щечку. Мне надо вести английский, а я рыдаю. Любовь есть!

Мне 32. Не продали мартини в магазине (паспорт не взяла). Муж кричал через весь зал: «Да продайте дочке моей, все хорошо».

Мой дед очень любил борщ. И поэтому весь месяц бабушка готовила его, за исключением одного дня, когда варила какой-нибудь суп. И именно в этот день, съев тарелку супа, дед говорил: «Хорош, конечно, супец, но, Петровна, не могла бы ты завтра борща сварить? Соскучился я по нему безумно».

На 3 года отношений мне подарили носки, НОСКИ! Самые обычные дешевые носки! Когда я с подозрительным лицом вскрывала «подарок», из одного что-то вывалилось и поскакало под диван. Сдерживая праведный гнев, полезла за ним, а там припорошенное пылью лежит красивейшее обручальное кольцо! Вылезаю, смотрю, а это чудо стоит на коленях с блаженной улыбкой и говорит: «Добби хочет иметь хозяина!»

У моей тети трое детей. Так случилось, что средний ребенок болеет 4 года, удалена часть мозга. Постоянные реанимации, дорогие лекарства. В общем, врагу не пожелаешь. У старшей, 6 лет, мечта иметь волосы до пят. Никогда не стригли, даже концы не разрешала - истерики сразу. Звонит ее классный руководитель, говорит, не пришла на последний урок. Оказалось, вместо урока она попросила какую-то старшеклассницу ее подстричь, чтобы продать волосы и купить лекарства младшей.

С того момента, как новорожденная дочь начала произносить первые звуки, я тайком от жены учил ее говорить слово «мама», чтобы это слово было ее первым произнесенным. А тут намедни пришел домой раньше обычного, и меня никто не услышал. Захожу в комнату с женой и ребенком, а жена тайком от меня учит дочь произносить слово «папа»…

Сегодня спросила мужа, почему он больше не говорит, что любит меня. Ответил, что, после того как я разбила его машину, сам факт, что я до сих пор здорова и живу в его доме, уже служит доказательством его горячей любви.

Как интересно работает фортуна: в автобусе мне попался счастливый билет, я его съел, а через десять часов с отравлением попал в больницу, где встретил всей жизни.

Когда я ходила в школу, мама всегда будила меня по утрам. Сейчас я учусь в другом городе за несколько тысяч километров, мне на учебу к 8:30, а маме на работу к 10, но каждое утро она звонит мне в 7 утра и желает доброго утра. Берегите своих мам: они самое ценное, что у вас есть.

В последнее время часто слышу от окружающих: « прошла», «он не тот, кем был раньше», «она изменилась»… Моя прабабушка говорила: представь свою половинку больной и беспомощной. Болезнь снимает с человека красоту, а беспомощность показывает настоящие чувства. Сможешь ухаживать днями и ночами, кормить с ложечки и убирать за ним, получая взамен лишь чувство благодарности - это и есть любовь, а все остальное - детские капризы.

На даче у друзей дверь в дом захлопывается. Ночью захотелось покурить - тихонько вышел на улицу, когда уже все спали. Возвращаюсь - дверь закрыта. И ровно через минуту на улицу выходит моя девушка, которая почувствовала, что что-то не так, проснулась и пошла меня искать. Вот она - сила любви!

Работала в магазине с шоколадной продукцией (фигурками и т. д.). Заходил мальчик лет 10-11. В руках пенал. И тут он говорит: «Есть ли что-нибудь не больше 300 рублей? Это для мамы». Я дала ему набор, и он высыпал кучу монет на столик. И копейки, и рубли… Сидели, минут 15 пересчитывали, так приятно! Маме очень повезло с таким сыном: наверное, последние деньги, а тратит на шоколад для мамы.

Как-то видела, как один старичок знакомился с одной старушкой на остановке. Сначала он долго-долго на нее смотрел, а потом сорвал несколько веточек сирени, подошел к этой бабушке и сказал: «Эта сирень такая же прекрасная, как и вы. Меня зовут Иван». Это было так мило. У него есть чему поучиться.

История, рассказанная моей девушкой.

Зашла она сегодня в магазин с младшим братом (ему 2 года). Он увидел девочку, примерно лет 3. Схватил ее за руку и потащил за собой. Девочка в слезы, а отец ее не растерялся и говорит: «Привыкай, доча, мальчики всегда странно проявляют любовь».

Когда я рассказывал маме про девочку, которая мне нравится, она всегда задавала два вопроса: «Какого цвета ее глаза?» и «Какое мороженое она любит?». Мне уже 40, и мама давно умерла, но я до сих пор помню, что у нее были зеленые глаза и она любила стаканчик с шоколадной крошкой, как и моя жена.

Текущая страница: 1 (всего у книги 7 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]

Ирина Лобусова
Камасутра. Короткие рассказы о любви (сборник)

Было так

Почти каждый день мы встречаемся на площадке главной лестницы. Она курит в компании своих друзей, а мы с Наташкой ищем женский туалет – или наоборот. Она похожа на меня – может, потому, что мы обе совершенно теряем способность ориентироваться в огромном и бесконечном (так кажется нам каждый день) пространстве института. Длинные запутанные корпуса которого словно специально созданы для того, чтобы давить на мозги. Обыкновенно к концу дня я начинаю звереть и требовать немедленно выдать ту обезьяну, какая построила это здание. Наташка смеется, и спрашивает, почему я уверенна, что эта архитектурная обезьяна до сих пор существует в живых. Впрочем, бесконечное блуждание в поисках нужной аудитории или женского туалета – это развлечение. Их так немного в нашей жизни – простых развлечений. Мы обе ценим их, я узнаю всё по глазам. Когда в самый неожиданный момент мы сталкиваемся на лестнице и врем друг другу, что наша встреча абсолютно неожиданна. Мы обе умеем просто классически врать. Я. И она.

Обыкновенно мы сталкиваемся на лестнице. Потом отводим глаза и делаем важный вид. Она степенно объясняет, как только что вышла из аудитории. Я – что прохожу по коридору рядом. Никто не признается даже под видом жуткой смертной казни в том, что на самом деле мы стоим здесь и ждем друг друга. Об этом никому, кроме нас, не дано (и не будет дано) знать.

Обе очень дружно делаем вид, что безумно рады видеть друг друга. Со стороны всё выглядит так, что поверить нам легко.

– Так приятно встретить знакомых!

– Ах, я даже не знала, что ты будешь здесь проходить… Но я так рада!

– Что у тебя есть курить?

Она протягивает сигареты, моя подруга Наташка нагло хватает сразу две и в полной женской солидарности мы втроем молча курим до звонка на следующую пару.

– Ты не дашь мне на пару дней свой конспект по экономической теории? У нас зачет через пару дней… А ты зачет уже досрочно сдала… (она)

– Без проблем. Позвони, зайдешь и возьмешь… (я).

Потом расходимся по лекциям. Она учится на том же курсе, что и я, только в другом потоке.

В аудитории сыро от утреннего света, а парта еще влажная от мокрой тряпки уборщицы. Сзади народ обсуждает вчерашний телевизионный сериал. Через несколько минут все дружно погружаются в глубины высшей математики. Все, кроме меня. Во время перерыва я, не отрывая глаз от конспекта, сижу за столом, пытаясь хотя бы увидеть то, что написано на открытом передо мной бумажном листе. Кто-то медленно и тихо подходит к моему столу. И, не поднимая глаз вверх, я знаю о том, кого увижу. Кто стоит за моей спиной… Она.

Она входит боком, как будто стесняясь незнакомых людей. Садится рядом, преданно смотрит в глаза. Мы – самые близкие и лучшие подруги, причем с давнего времени. Глубокую сущность наших отношений невозможно выразить словами. Мы просто ждем одного мужчину. Обе ждем, без успеха, который год. Мы – соперницы, но ни одному человеку в мире не пришло бы в голову так нас назвать. Наши лица одинаковы потому, что отмечены несмываемой печатью любви и тревоги. За одного человека. Наверное, мы обе его любим. Может, он тоже нас любит, но для сохранности наших общих с ней душ легче уговаривать себя, что ему по-настоящему на нас наплевать.

Сколько времени прошло с тех пор? Полгода, Год, два года? С того времени, когда был один, самый обычный телефонный звонок?

Кто звонил? Имени сейчас и не вспомнишь… Кто-то с соседнего курса… или из группы…

«– Привет. Приходи прямо сейчас. Тут все собрались… есть сюрприз!

– Какой сюрприз?! Дождь на улице! Говори толком!

– Как у тебя насчет английского?

– Ты мозгами поехала?

– Слушай, тут у нас сидят американцы. Двое, приехали по обмену, на факультет романо-германской филологии.

– А почему они сидят у нас?

– Им там не интересно, кроме того, они познакомились с Виталиком и он привел их к нам в общагу. Они забавные. По-русски почти не говорят. Она (назвала имя) запала на одного. Все время сидит с ним рядом. Приходи. Ты должна на это посмотреть! “

Дождь, который бил в лицо… Когда я вернулась домой, нас было трое. Трое. Так повелось с тех пор.

Я поворачиваю голову и смотрю на ее лицо – лицо человека, который, преданно положив голову мне на плечо, смотрит глазами жалкой побитой собаки. Определенно она любит его больше, чем я. Так любит, что для нее праздник – услышать хотя бы одно слово. Даже если это его слово предназначено для меня. С точки зрения ущемленного самолюбия я смотрю на нее очень пристально и со знанием дела отмечаю, что сегодня она плохо причесана, эта помада ей не идет, а на колготках – петля. Она, наверное, видит синяки под моими глазами, ногти без признаков маникюра и уставший вид. Я давно знаю, что грудь у меня красивей и больше, чем у нее, рост выше и глаза более яркие. А вот ее ноги и талия более стройны, чем мои. Наш взаимный осмотр почти незаметен – это привычка, укоренившаяся в подсознании. После этого мы взаимно ищем странности в поведении, говорящие о том, что кто-то из нас недавно видел его.

– Вчера до двух часов ночи смотрела международные новости… – голос ее осекается, становится хриплым, – наверное, в этом году им не удастся приехать… Я слышала, кризис в Штатах..

– А если и приедут, несмотря на свою пошатнувшуюся экономику, – подхватываю я, – к нам они вряд ли зайдут.

Ее лицо вытягивается, я вижу, что сделала ей больно. Но остановиться уже не могу.

– И вообще, я уже давно забыла про всю эту ерунду. Даже если он снова приедет, ты все равно его не поймешь. Как в прошлый раз.

– Но ты мне поможешь с переводом…

– Вряд ли. Я давно забыла английский. Скоро экзамены, сессия, надо заниматься русским… будущее за русским языком… а еще говорят, что скоро на РГФ приедут по обмену немцы. Не хочешь сесть за словарь и сходить на них посмотреть?

После нее он переметнулся ко мне – это было нормально, я давно привыкла к такой реакции, но я не знала, что его обыкновенные мужские поступки смогут причинить ей такую боль. Он до сих пор пишет мне письма – тоненькие листочки, отпечатанные на лазерном принтере… Я храню их в старой тетрадке, чтобы не показать никому. Она не знает о существовании этих писем. Все ее представления о жизни – это надежда, что он забудет меня тоже. Я догадываюсь, что каждое утро она открывает карту миру и с надеждой смотрит на океан. Она любит океан почти так же, как и его. Океан для нее – бездонная пропасть, в которой тонут мысли и чувства. Я не разубеждаю ее в этой иллюзии. Пусть живет так, как легко. Наша история примитивна до глупости. Так нелепа, что стыдно даже говорить. Окружающие твердо уверенны, что, повстречавшись в институте, мы просто так стали подругами. Две самых близких подруги. Которым всегда есть, о чем говорить… Это правда. Мы подруги. Нам интересно вдвоем, всегда есть общие темы и понимаем мы друг друга тоже с полуслов. Мне она нравится – как человек, как личность, как друг. Я нравлюсь ей тоже. У нее есть черты характера, которых нет у меня. Нам хорошо вдвоем. Так хорошо, что на белом свете никто не нужен. Даже, наверное, океан.

В открытой на всеобщее обозрение «личной» жизни у каждой из нас есть отдельный мужчина. У нее – студент-биолог из университета. У меня – компьютерный художник, довольно забавный тип. С ценным качеством – неумением задавать вопросы. Наши мужчины помогают нам пережить неизвестность и тоску, и еще мысль о том, что он не вернется. Что наш американский роман никогда не свяжет нас по-настоящему с ним. Но за эту любовь мы тайно обещаем друг другу всегда проявлять беспокойство – беспокойство не о себе, о нем. Она не догадывается, я понимаю, как мы смешны и нелепы, цепляясь за треснутую, разорванную соломинку, чтобы выплыть на поверхность и заглушить какую-то странную боль. Боль, похожую на зубную, возникающую в самый неподходящий момент в самом неподходящем месте. Боль – о себе? Или о нем?

Иногда я читаю в ее глазах ненависть. Словно по молчаливому сговору мы ненавидим все, существующее вокруг. Институт, в который поступили просто так, ради диплома, друзей, которым на тебя наплевать, общество и наше существование, а главное – ту пропасть, которая навсегда разделяет нас с ним. И когда мы устаем до безумия от вечной лжи и плохо скрытого равнодушия, от круговерти ничего не значащих, но многих событий, от глупости чужих любовных историй – мы встречаемся с ней глазами и видим искренность, настоящую, правдивую искренность, чище и лучше которой нет… Мы никогда не говорим на тему любовного треугольника потому, что обе прекрасно понимаем – за этим всегда кроется что-то более сложное, чем дилемма обычной неразделенной любви…

И еще: мы очень часто вспоминаем о нем. Вспоминаем, испытывая разные чувства – тоску, любовь, ненависть, что-то гадкое и противное или наоборот, светлое и пушистое… И после потока общих фраз кто-то вдруг замолчит на полуслове и спросит:

– Ну, что?

И другая отрицательно качнет головой:

– Ничего нового…

И, встретившись глазами, поймет немой приговор – не будет нового, ничего… Никогда.

Дома, наедине с собой, когда никто меня не видит, я схожу с ума от пропасти, в которую падаю все ниже и ниже. Мне до безумия хочется схватить ручку и написать на английском: «оставь меня в покое… не звони… не пиши…» Но я не могу, не способна это сделать, и потому мучаюсь кошмарами, от которых моей второй половиной становится только хроническая бессонница. Наше безревностное разделение любви жутким ночным кошмаром снится мне по ночам… Как шведская семья или мусульманские законы о многоженстве… В кошмарах я даже представляю себе, как мы обе выходим за него замуж и хозяйничаем на одной кухне… Я. И она. Меня передергивает во сне. Я просыпаюсь в холодном поту и мучаюсь с искушением сказать, что от общих знакомых узнала о его гибели в автомобильной катастрофе… Или что где-то упал еще один самолет… Я изобретаю сотни способов, знаю, что не смогу это сделать. Я не могу ее ненавидеть. Так же, как и она – меня.

Однажды, в тяжелый день, когда мои нервы были расшатаны до предела, я прижала ее к лестнице:

– Что ты делаешь?! Зачем ты меня преследуешь? Почему продолжаешь этот кошмар?! Живи своей жизнью! Оставь меня в покое! Не ищи моего общества, ведь на самом деле ты меня ненавидишь!

В ее глазах появилось странное выражение:

– Это неправда. Я не могу и не хочу тебя ненавидеть. Я люблю тебя. И немного его.

Каждый день на протяжении двух лет мы встречаемся на площадке лестницы. И каждую встречу мы не говорим, но думаем о нем. Я даже ловлю себя на мысли, что каждый день отсчитываю по часам и с нетерпением жду того момента, когда она тихонько, словно стесняясь, войдет в аудиторию, сядет со мной и начнет глупый бесконечный разговор на общие темы. А потом, в середине, прервет разговор и вопросительно посмотрит на меня… Я виновато отведу глаза в сторону, чтобы отрицательно покачать головой. И вздрогну всем телом – наверное, от вечной холодной сырости по утрам.

Два дня до нового года

В телеграмме было «не приезжай». Снег царапал щеки жесткой щетиной, затоптанный под разбитым фонарем. Край особо наглой из всех телеграмм высовывался из кармана сквозь мех шубы. Вокзал был похож на огромный феонитовый шар, слепленный из грязного пластилина. Ярко и ясно падала в пустоту дверь, уходящая в небо.

Прислонившись к холодной стене, она изучала железнодорожно-кассовое окно, где давилась толпа, и думала только о том, что хочет курить, просто до безумия хочет курить, втягивая в обе ноздри горький морозный воздух. Было нельзя идти, нужно было только стоять, наблюдая толпу, прислонившись к холодной стене плечом, щуря глаза от привычной для зрения вони. Все вокзалы похожи один на другой, как упавшие серые звезды, плавали облаками чужих глаз скопищем привычных неоспоримых миазмов. Все вокзалы – похожие один на другой.

Облаками – чужих глаз. Это было существенно самым важным.

В телеграмме было «не приезжай». Так не приходилось искать подтверждений тому, что собирается сделать. В узком проходе выпал из-под чьих-то ног затоптанный пьяный бомж, выпал прямо под ноги ей. Исключительно осторожно отползла по стене чтобы не задеть краем длинной меховой шубы. Кто-то толкнул в спину. Обернулась. Показалось – хочет что-то сказать, но ничего не смогла, и так, не сумев ничего сказать, застыла, забыв, что хочет курить потому, что мысль была более свежей. Мысль о том, что решения могут грызть мозг точно так, как грызут недокуренные (на снегу) сигареты. Там, где была боль, оставались красные воспаленные точки, тщательно спрятанные под кожей. Провела рукой, пытаясь отрезать самую воспаленную часть, но ничего не произошло, а красные точки ныли все мучительнее, все больше, оставляя позади злость, похожую на раскаленный разбитый фонарь в привычном феонитовом шаре.

Резко толкнув от себя часть стены, врезалась в очередь, профессионально отшвыривая всех мешочниц уверенными локтями. Наглость вызвала дружное раскрытие ртов видавших виды перекупщиц билетов. Она прижалась к окну, боясь, что снова не сможет ничего сказать, но сказала, и там, где дыхание падало на стекло, окошко становилось влажным.

– Один до… на сегодня.

– А в общий?

– Я сказала нету.

Звуковая волна голосов ударила в ноги, кто-то усиленно драл меховой бок, и совсем рядом отвратительная луковая вонь чьей-то истерической пасти попала в ноздри – так возмущенные народные массы праведно пытались ее отъять от железнодорожно-кассового окна.

– У меня, может, заверенная телеграмма.

– Иди в другое окно.

– Ну посмотрите – один билет.

– Ты че, издеваешься, блин ты…., – сказала кассирша, – не задерживай очередь… ты…, отошла от кассы!

Шубу больше не рвали, в пол ушла звуковая волна, бившая ноги. Она толкнула, уходящую в небо, тяжелую дверь и вышла туда, где мороз сразу же впился в лицо отточенными вампирскими зубами. Мимо глаз (чужих глаз) проплывали бесконечные ночные вокзалы. Вслед кричали – вдоль стоянок такси. Разумеется, она не понимала ни слова. Ей казалось – забыла все языки очень давно, и вокруг сквозь аквариумные стены, не доходя к ней, исчезают людские звуки, забирая существующие в мире цвета с собой. Стены были до самого дна, не пропуская ушедшую симфонию цвета. В телеграмме было «не приезжай обстоятельства изменились». На ресницах высыхало совершенное подобие слез, не дошедшее до щек на вампирском морозе. Эти слезы исчезали, не появившись, совсем и сразу, только внутри, под кожей, оставляя тупую заскорузлую боль, похожую на осушенное болото. Она достала из сумочки сигарету и зажигалку (в форме цветной рыбки) и глубоко втянула в себя дым, вдруг застрявший в горле тяжелым и горьким комком. Она тянула дым в себя до тех пор, пока державшая сигарету рука не превратилась в деревянный обрубок, а когда превращение произошло, сам собой окурок шлепнулся вниз, похожий на огромную падающую звезду, отраженную в бархатном черном небе. Кто-то снова толкнул, за край шубы зацепились елочные иголки и упали на снег, а раз упали иголки – она обернулась. Впереди в заячьем отметке маячила широкая мужская спина с прикрепленной к плечу елкой, которая плясала на спине фантастический смешной танец. Спина шла быстро и с каждым шагом уходила все более далеко, а потом на снегу остались только иголки. Замерев (боясь дышать)б она смотрела на них очень долго, иголки были похожи на маленькие огни, а когда в глазах зарябило от искусственного света, вдруг увидела, что идущий от них свет – был зеленый. Это было очень быстро, а потом – совсем ничего, только сдавленная быстротой боль вернулась на прежнее место. Защипало в глазах, завертелось на месте, сжался мозг и внутри кто-то сказал отчетливо ясно и четко «два дня до Нового года», и сразу не стало воздуха, был горький дым, спрятанный в груди глубоко так же, как и в ее горле. Черное, как растаявший снег, выплыло число и что-то сбило с ног, понесло по снегу прочь, только не на одном месте, куда-нибудь – от людей, к людям.

– Да стой, ты… – сбоку чье-то тяжелое дыхание отдавало полным набором сивушных масел. Обернувшись, под вязанной шапкой разглядела лисьи глаза.

– Сколько бегать за тобой можно?

Кто-то за ней бежал? Чушь. Так никогда не было – в этом мире. Было все, кроме двух полюсов – жизни и смерти, в полном избытке.

– Ты билет спрашивала до…?

– Допустим.

– Так у меня есть.

– Сколько.

– С тебя как с родной – отдам за 50.

– Да пошел..

– Ну жалкие 50 баксов, тебе как родной отдаю – так шоб взять…

– Ага, один, на сегодня, даже нижнее место.

Она поднесла билет к фонарю.

– Да верно, в натуре, не сомневайся.

Парень похрустел, покрутил на свет денежную бумажку в 50 долларов.

– А поезд в 2 часа ночи.

– Я знаю.

– Ну ладно.

Он растаял в пространстве, как тают люди, которые не повторяются при дневном свете. «Не приезжай обстоятельства изменились».

Она усмехнулась. Лицо расплывалось белым пятном на полу прилепленным к брови окурком. Выступало из-под сонных опущенных век, и, вписываясь в грязную окружность звало далеко, дальше и дальше. Там, где была, резкие углы кресла давили тело. Голоса сливались в ушах где-то в забытом за спиной мире. Сонная паутина окутывала несуществующим теплом даже лицевые изгибы. Она клонила голову вниз, пытаясь уйти, и только расплывалось лицо грязным белым пятном в вокзальных плитках. Этой ночью она не была больше собой. Кто-то рожденный и кто-то мертвый изменялся так, как нельзя было думать. Никуда не упав, отвернула от пола лицо, где вокзал жил ночной, не подвластной для рассмотрения жизнью. Около часа ночи телефонный звонок раздался в одной из квартир.

– Где ты?

– Я уезжаю.

– Ты решила.

– Он прислал телеграмму. Одну.

– Он хоть будет тебя ждать? И потом, адрес…

– Я должна ехать – там это, в телеграмме.

– Ты вернешься?

– Будь что будет.

– А если подождешь пару дней?

– В этом нет абсолютно никакого смысла.

– А вдруг одумаешься?

– Права нет на другой выход.

– Незачем к нему ехать. Не нужно.

– Я плохо слышу – в трубке шипит, но ты все равно говори.

– Что говорить?

– Что-нибудь. Как хочешь.

– Довольна, да? Нет на земле второй такой идиотки!

– До нового года остается два дня.

– Ты хотя бы на праздник осталась.

– Я выбрана.

– Тебя никто не выбирал.

– Все равно.

– Не уезжай. Не надо ехать туда, слышишь?

Короткие гудки благословили ее путь и сквозь стекло телефонной будки внутри неба чернели звезды. Она подумала, что ее нет, но долго думать об этом было страшно.

Поезд полз медленно. Тускло светились вагонные окна, тускло горела лампочка в плацкартном проходе. Прислонившись затылком к пластику поездной перегородки отражавшему лед, ждала, когда все уйдет и размоется за окном темнота теми слезами, которые, не появляясь в глазах, не высыхают. Мелкой болезненной дрожью задрожали давно не мытые стекла. Разболелся затылок от пластикового льда. Где-то внутри скулил маленький зябкий зверенок. «Я не хочу… – где-то внутри плакал маленький, усталый больной зверь, – я не хочу никуда уезжать, не хочу, господи, слышишь…»

Мелкой болезненной дрожью в такт поезду рассыпались стекла. «Я не хочу уезжать… плакал маленький зверь, – вообще никуда… я никуда не хочу ехать…я домой хочу… я хочу домой, к маме…»

В телеграмме было «не приезжай». Это означало, что в выбор не входило остаться. Ей казалось: вместе с поездом она катится вниз по осклизлым стенкам мерзлого оврага, с талыми снежинками на щеках и елочными иголками на снегу, вниз, к самому беспросветному дну, где так по-домашнему светят электричеством застывшие окна бывших комнат и где в тепле растворяются лживые слова о том, что существуют на земле окна, к которым, бросив все, еще можно вернуться… она дрожала, зубы выбивали дрожь там, где агонией хрипел скорый поезд. Сжавшись, она думала о елочных иголках, застрявших в снегу, и что в телеграмме было «не приезжай», и что два дня оставалось до Нового года и что однажды (это согревало болезненным искусственным теплом) придет день, в который больше не нужно будет никуда ехать. Старым больным зверем поезд выл по рельсам что счастье – это самая простая на земле вещь. Счастье – это когда нет дороги.

Красный цветок

Она обняла себя за плечи, наслаждаясь идеальной бархатистостью кожи. Потом неторопливо пригладила волосы рукой. Холодная вода – чудо. Веки стали прежними, не сохранив ни единого следа из того, что…. Что она проплакала всю ночь накануне. Все смыла вода, и можно было смело идти вперед. Она улыбнулась своему отражению в зеркале: «Я – прекрасна!». Потом – безразлично махнула рукой.

Она прошла коридор и оказалась там, где должна была оказаться. Взяла с подноса бокал с шампанским, не забыв одарить сверкающей улыбкой ни официанта, ни тех, кто находился вокруг. Шампанское показалось ей отвратительным, и на искусанных губах сразу же застыла жуткая горечь. Но из присутствующих, наполнявших большую залу, об этом бы не догадался никто. Она очень нравилась себе со стороны: прелестная женщина в дорогом вечернем платье пьет изысканное шампанское, наслаждаясь каждым глотком.

Разумеется, он все время был там. Он царил, окруженный своими раболепными подданными, в сердцевине большого банкетного зала. Светский лев, с непринужденным очарованием строго следящий за своею толпой. Все ли пришли – те, кто должен прийти? Все ли очарованы – те, кто должен быть очарован? Все ли испуганы и подавлены – те, кто должен быть испуган и подавлен? Гордый взгляд из-под чуть сдвинутых бровей говорил, что все. Он полусидел в центре стола, окруженный людьми, и, в первую очередь, красивыми женщинами. Большинство людей, встречавшихся с ним впервые, были очарованы его простодушной, располагающей к себе внешностью, его простотой и показным добродушием. Он казался им идеалом – олигарх, который держится так просто! Почти как обычный человек, как свой. Но только те, кто сталкивался с ним ближе или те, кто осмеливался просить у него денег, знали, как из-под внешней мягкости высовывается грозная львиная лапа, способная разорвать виновного легким движением грозной ладони.

Она знала все его жесты, его слова, движения и повадки. Она хранила в своем сердце каждую его морщинку, как клад. Годы приносили ему деньги и уверенность в будущем, он встречал их гордо, как океанский флагман. В его жизни было слишком много других людей, чтобы ее замечать. Изредка он замечал ее новые морщинки или складки на теле.

– Дорогая, ну так нельзя! Нужно за собой следить! Посмотри в зеркало! С моими-то деньгами…. Я слышал, открылся новый косметический салон…

– От кого слышал?

Он не смущался:

– Да, открылся новый и очень хороший! Сходи туда. А то ты скоро будешь выглядеть на все свои сорок пять! И я не смогу даже выйти с тобой в свет.

Он не стеснялся демонстрировать свои знания в области косметики или моды. Наоборот, подчеркивал: «видишь, как любит меня молодежь!». Он всегда был окружен этой самой «просвещенной» золотой молодежью. По бокам от него сидели две обладательницы последних титулов. Одна – мисс город, другая – мисс очарование, третья – лицо модельного агентства, которое таскало своих подопечных на любую презентацию, где мог оказаться хоть один, зарабатывающий больше 100 тысяч долларов в год. Четвертой была новенькая – она не видела ее прежде, но такая же злобная, подлая и наглая, как все. Пожалуй, у этой наглости было даже больше, и она отметила про себя, что эта далеко пойдет. Та девица полусидела перед ним прямо на банкетном столе, кокетливо положив ручку ему на плечо, и заливалась громким смехом в ответ на его слова, всем своим видом выражая жадную хищную хватку под маской наивной беспечности. Женщины всегда занимали в его окружении первые места. Мужчины теснились за спиной.

Сжимая бокал в руке, она словно читала на поверхности золотистого напитка свои мысли. Вокруг ее провожали льстивые, заискивающие улыбки – все-таки она была женой. Она была его женой долго, так долго, что он всегда подчеркивал это, а значит, ей также принадлежала главная роль.

Холодная вода – чудо. Она больше не чувствовала свои припухшие веки. Кто-то задел ее локтем:

– Ах. Дорогая! – это была знакомая, жена министра, – ты прекрасно выглядишь! Вы замечательная пара, я всегда вам завидую! Это так здорово – прожить больше 20 лет и сохранить в отношениях такую легкость! Смотреть друг на друга всегда. Ах, замечательно!

Оторвавшись от ее назойливой болтовни, действительно поймала на себе его взгляд. Он смотрел на нее, и это было как пузырьки в шампанском. Она улыбнулась своей самой очаровательной улыбкой, подумав, что он заслуживает шанс…. Он не встал, когда она подошла, а девицы и не подумали уйти при ее появлении.

– развлекаешься, дорогой?

– Да, дорогая. Все в порядке?

– Прекрасно! А у тебя?

– Я очень рада за тебя, дорогой.

Их диалог не остался незамеченным. Окружающие думали «какая прелестная пара!». А присутствующие на банкете журналисты отметили про себя, что надо упомянуть в статье про то, что у олигарха такая замечательная жена.

– Дорогой, ты позволишь на пару слов?

Взяв ее под ручку, отвел от стола.

– Ты успокоилась наконец?

– А ты как думаешь?

– Думаю, в твоем возрасте вредно волноваться!

– Позволь напомнить, что мне столько же лет, сколько тебе!

– У мужчин это иначе!

– Вот как?

– Давай не начинать сначала! Я уже устал от твоей дурацкой выдумки, что я должен был сегодня обязательно подарить тебе цветы! У меня столько дел, я верчусь, как белка в колесе! Ты должна была об этом подумать! Можно было не цепляться ко мне со всякой ерундой! Захотела цветы – пойди купи себе, закажи, да купи хоть целый магазин, только меня оставь в покое – и все!

Она улыбнулась своей самой чарующей улыбкой:

– Да я уже и не вспоминаю, дорогой!

– Правда? – он обрадовался, – а я так рассердился, когда ты прицепилась ко мне с этими цветами! У меня столько дел, а ты полезла со всякой ерундой!

– Это был маленький женский каприз.

– Дорогая, запомни: маленькие женские капризы позволительны только молодым красивым девушкам, как те, что сидят рядом со мной! А в тебе это только раздражает!

– Я запомню, любимый. Не сердись, не нервничай из-за таких пустяков!

– Очень хорошо, что ты такая умница! Мне повезло с женой! Послушай, дорогая, обратно мы будем возвращаться не вместе. Тебя заберет шофер, когда тебе надоест. А я поеду сам, на своей машине, у меня есть кое-какие дела…. И не жди меня сегодня, я не приеду ночевать. Буду только к обеду, завтра. Да и то, может, пообедаю в офисе, а не вернусь домой.

– Я поеду одна? Сегодня?!

– Господи, да что такое сегодня?! Что ты мне действуешь на нервы целый день?

– Да уж, я занимаю так мало места в твоей жизни…

– Да при чем тут это! Ты занимаешь много места, ты ведь моя жена! И я везде таскаю тебя с собой! Так что не начинай!

– Хорошо, не буду. Я не хотела.

– Вот и хорошо! Тебе уже нечего хотеть!

И, усмехнувшись, он вернулся обратно, где нетерпеливо ждали слишком многие – гораздо более важные. С его точки зрения, особы, чем жена. Она улыбнулась. Ее улыбка была прекрасной. Это было выражение счастья – огромного счастья, которое нельзя удержать! Вновь вернувшись в туалетную комнату и плотно заперев за собой двери, она достала маленький мобильный телефон.

– Я подтверждаю. Через полчаса.

В зале она вновь расточала улыбки – демонстрируя (да ей и не надо было демонстрировать, так она ощущала) огромный прилив счастья. Это были самые счастливые минуты – минуты предвкушения… Так, сияя, она выскользнула в узкий коридор возле служебного входа, откуда хорошо просматривался выход, прильнула к окну. Через полчаса в узких дверях появились знакомые фигуры. Это были два охранника ее мужа, и ее муж. Ее муж, обнимающий новенькую девицу. И целующий – на ходу. Все спешили к черному блестящему мерседесу – последнему приобретению супруга, стоившему 797 тысяч долларов. Он любил дорогие машины. Очень любил.

Дверцы распахнулись, темное нутро автомобиля поглотило их полностью. Охранники остались снаружи. Один что-то говорил по рации – наверное, предупреждал тех, что на входе, что машина уже идет.

Взрыв раздался с оглушительной силой, уничтожая иллюминацию отеля, деревья и стекла. Все смешалось: крики, грохот, звон. Огненные языки пламени, взметнувшиеся до самого неба, лизали искореженный корпус мерседеса, превращенного в огромный погребальный костер.

Она обняла себя за плечи и автоматически пригладила волосы, наслаждаясь внутренним голосом: «Я подарила тебе самый красивый красный цветок! С днем нашей свадьбы, дорогой».

Красивые рассказы о романтических отношениях. Здесь Вы также найдете грустные истории о неразделенной несчастной любви, а также сможете дать совет, как забыть бывшего парня или бывшую жену.

Если Вам также есть что рассказать на эту тему, Вы можете абсолютно бесплатно прямо сейчас, а также поддержать своими советами других авторов, попавших в схожие непростые жизненные ситуации.

На третьем курсе, учеба дается тяжело, накопилось много проблем из-за прогулов. Родителям говорю, что все отлично, они ведь платят за мое обучение, и я наперед знаю их реакцию.

Живу в общежитии, учусь в столице. Недавно , он местный, живет отдельно от родителей, есть своя квартира. Учеба мне не приносит никакого удовольствия, ищу работу, скорее всего, брошу университет, тем более что и будущая профессия не нравится (учусь в педагогическом по настоятельной просьбе родителей).

Я поссорилась со своим другом — мужчиной. Знакомы уже целую вечность. Оба взрослые. Дети выросли. Свободные. И я очень-очень долго его ждала. Он очень близок и дорог мне, но отношения не складываются. Возможно, дело во мне. Возможно, проблемы у него, так как где-то год как он развелся с женой и, на мой взгляд, это сделало его более жестким что ли. Мне иногда кажется, что он отыгрывает на мне какие-то свои прошлые проблемы. Есть только его правда, только его мнение и оно единственно верное. Он боится довериться, он не искренен до конца. Обидчив. Отношения нестабильны. Тут мы были любовники, тут уже просто друзья, потом — опять любовники. Сейчас опять друзья. Но и дружба какая-то не такая: мы не ходим на рыбалку как раньше, не катаемся на велосипедах, не смотрим вместе кино. Если мы и встречаемся, то у него дома и моя роль — постирать, погладить, что-то приготовить и уйти. Я не понимаю, что это за отношения.

Семь лет назад, ещё , я очень сильно влюбилась в мальчишку с параллельного класса. И каким-то чудесным образом случилось, что мы с ним начали отношения. Он сам написал, звал гулять, и мы поняли, что нравимся друг другу.

Первое время всё было отлично, я была очень счастлива, этот человек был дня меня всем миром (это был подростковый возраст, нам было по 14-15 лет, это была детская наивная влюбленность, сейчас я это осознаю). Я его очень любила. Но свершилась большая трагедия для меня, которая оставила отпечаток на всю жизнь. Рассказать такое не могу, но он был большим тираном в отношениях, заставлял делать то, что я не хотела. Но я делала, потому что боялась его потерять, была готова на всё, лишь бы он был со мной. Через некоторое время он бросил меня, моя боль была невероятна, мне пришлось делать всё, что он говорил, но всё равно сказал, что не любит, всё это время якобы любил другую, но начал общаться со мной и увлекся мной тоже. Тогда я поверила, очень было больно. Мы всё равно гуляли в общей компании. Он встретил новую девушку, я постоянно была с ними, видела их. Но он всегда, даже так заставлял делать меня плохие вещи, я делала, таким образом, думая, что как-то держу его рядышком.

Мне уже под 30, а . На меня не строили серьезных планов, или бывало, сначала обманывали, а через пару месяцев говорили, что любви не было. Все отношения, что у меня были (а их было немного) длились всего пару месяцев, были исключения год, но отношения очень натянутые и тяжелые. Меня совсем не ценили, виделись раз в неделю. Все было всегда по одному сценарию: парень со временем практически переставал поддерживать беседу в переписке, звонить и редко соглашался встретиться. Наступал игнор.

Мне безумно не хватает обычного мужского внимания. Нет, не подарков или каких-то поступков, а именно обычного тепла, ласки, доброго слова. Когда мы начинали только жить вместе с мужем, он хотя бы иногда обнимал меня, я чувствовала близость, единение душ. Но спустя восемь лет всё изменилось, стало как-то иначе. Я пытаюсь прижаться к нему, а он отстраняется, а именно этой близости мне не хватает. Спрашиваю: «Почему ты от меня отстраняешься?». Говорит: «Я устал, мне жарко, хочу спать».

Мужчины задумайтесь, ведь порой своим поведением и своими поступками сами толкаете жен на измену. Если вам изменила жена, ищите проблему в первую очередь в себе. Самая большая причина это ваше отношение к женам. И если вы обделяете ее своим вниманием, она найдет это внимание на стороне.

Я считаю, что курортный роман так же полезен для человека, как и утренняя гимнастика. Дважды в год я отдыхаю на море. Обычно отдыхать улетаю в начале июня. Посещаю курорты ради того, чтобы скорее сменить обстановку и пообщаться с новыми людьми. Естественно, каждый отдых сопровождается ярким курортным романом.

Я не скажу, замужем ли я, это не важно. И я не смотрю на семейное положение парня, который будет за мной ухаживать — это тоже абсолютно не важно. И меня не интересует его статус. Думаю, что меня поддержат больше мужчины, чем женщины, поскольку женщины в значительной своей части являются собственницами.

Когда выходила замуж за своего мужа, то была уверена, что брак оправдает все ожидания. Влад мастер на все руки, образованный, с чувством юмора и прочее. В браке уже 6 лет, у нас есть замечательная дочь Василиса, которую мы любим всем сердцем. Влад много работает, не может сидеть без дела, всегда ищет способы получить больше, если есть такая возможность. После декрета я тоже не собиралась сидеть дома, для меня это скучно, хочется быть не только женой и мамой, но и хорошим специалистом в своём деле.

Долго не думая я вернулась на работу, а для дочки мы наняли няню. Не прибегая к помощи агентства, я решила сама выбрать человека, которому смогу доверить своего ребёнка. Из нескольких кандидатов мне приглянулась опрятная девушка, с высшим образованием и наличием опыта работы в соответствующей сфере. Договорившись о времени и гонорарах, поначалу новой недели она приступила к работе. Никаких нареканий не было, она замечательно справлялась со своими обязанностями, муж тоже отметил это. Но на одну решённую проблему, приходит новая. Я заметила, что муж изменяет мне, а поняла я это по весьма простым причинам.

Я давно убедила себя в том, что мой ребенок от мужа. Все началось с того, что мы с мужем решили завести второго ребенка. А если точнее, мы хотели сгладить трещину в отношениях. До этого мы пытались реанимировать чувства, в отпуск вдвоем ездили, в сексе экспериментировали, к психологу ходили, ничего не помогало. Холодок такой между нами был, что мороз по коже продирал. Вот кому-то из нас и пришло в голову, что малыш все исправит.

Мы стали пробовать. Месяц, другой, полгода - не получается. Пошли по врачам. Оба здоровы, проблем не должно быть. Супруг стал меня винить в том, что я противозачаточные таблетки пью. Скандалы начались жарче прежних. В постель не могли вместе ложиться, до такой степени отвращение дошло. Чтобы заполнить мои одинокие вечера я ходила на выставки, вечерами отправлялась то на выставку, то в кино. На одном из таких выходов я и познакомилась с Николаем. Он моложе меня. Тихий, обходительный, красивый. Я почти сразу решила, что пересплю с ним, потому что мне льстило его внимание и восторженность. Мне льстило внимание обаятельного мужчины. Что еще нужно женщине, которая давно не чувствовала себя любимой?

Глубокая ночь. Где-то пробегает тихий ветерок, разгоняя последнюю пыль на сыром асфальте. Небольшой ночной дождь добавил свежести этому душному, замученному миру. Добавил свежести в сердца влюбленных. Они стояли обнявшись в свете уличного фонаря. Она, такая женственная и нежная, кто сказал, что в 16 лет девушка не может быть достаточно женственной?! Здесь возраст совсем не имеет значения, важен лишь тот, кто рядом, самый близкий, родной и теплый человек на земле. И он, больше всего рад тому, что она наконец-то в его объятиях. Ведь, и правда говорят, что объятья, как ничто другое передают всю любовь человека, никаких поцелуев, лишь нежное прикосновение его рук. Каждый из них в эту минуту, минуту объятий, испытывает неземные чувства. Девушка чувствует себя в безопасности, зная, что всегда будет защищена. Парень проявляет заботу, чувствует ответственность - незабываемое чувство по отношению к любимой и единственной.
Все было, как в финале самого красивого фильма о счастливой любви. Но, начнем с начала.

Была тихая теплая летняя ночь. По обочине дороги шли двое, держась за руки. Они были вместе. Они любили…

Вдруг мгновенное столкновение двух машин… Девушка почувствовала дикую боль и потеряла сознание, парень еле увернулся от обломков, он пострадал меньше.

Больница… Эти безразлично-жестокие больничные стены… Палата. Кровать. На ней девушка, с переломами и значительной потерей крови. Рядом сидел парень, он не отходил от неё ни на минутку. В очередной раз в палату зашла медсестра, позвала к себе парня. Они вышли.

Она ведь будет жить, да? - из его усталых опухших и невыспавшихся глаз полились слезы.
- Мы делаем всё возможное, но вы же сами понимаете…
- Пожалуйста, я вас умоляю, не дайте ей умереть, у меня кроме нее никого нет.
- Мы приложим все усилия, мы очень постараемся…
Парень вытер слёзы и вернулся в палату вместе с медсестрой. Девушка почувствовала, что что-то не так:
- Скажите, я ведь выживу, вы же мне поможете выкарабкаться? Правда?
- Конечно, милая, мы сделаем всё возможное, - сказала медсестра и опустила глаза.
Когда парень с девушкой остались вдвоем, она сказала ему:
- Обещай мне: что бы ни было, ты обязательно будешь счастлив! Я этого хочу!
- Что ты такое говоришь! Ты и есть моё счастье! Я не смогу без тебя!
-Обещай мне! Ты же ведь сам всё понимаешь! Я хочу быть уверена, что ты будешь счастлив! Даже если без меня! Обещай мне это, ради меня!
- …Хорошо, я постараюсь, но обещать не могу…
Наступила ночь. Девушка уснула, и парень задремал у её кровати… Девушке снился сон, в котором её мама опустилась к ней с неба и сказала:
- Девочка моя. Завтра вечером я приду за тобой. Мы улетим в другой мир, где нет зла, боли, предательства. Там тебе будет спокойно…
- Мама?! Как?! Уже?! Но… но я не хочу уходить… Я… Я люблю его… Я не смогу без него
- Я пришла предупредить тебя, будь готова. Проведи с ним последний день… Мне пора, - за её спиной расправились большие серебристо-белые крылья, и она улетела.
Утром пришла медсестра, результаты анализов не оставили никакой надежды. Девушка и парень остались вместе. Она сказала ему, что сегодня умрет… Он не поверил, кричал на неё, говорил. Что всё будет хорошо, но она ему сказала:
- Пожайлуста, давай проведем последний день вместе. Я хочу побыть с тобой.
Он молчал. Сердце его бешено колотилось, душа рвалась на части, слёзы полились рекой, он не знал что ему делать.
- Давай просто побудем вместе, вспомним наше счастье. Я хочу встретить с тобой свой последний закат, хочу поцеловать тебя…
Весь день они были вместе, не размыкая рук, вспоминали все свои радости… Он не мог даже на секунду представить себя без неё… Но… Вот уже солнце клонилось к их последнему закату. У обоих появились на глазах слёзы…
- Я не хочу терять тебя, любимая.
- Я понимаю, но так, наверное, нужно, так должно быть.
- Мне будет очень плохо без тебя. Очень. Я никогда тебя не забуду.
- Любимый, я всегда буду рядом с тобой. Я всегда буду помогать тебе. Моя любовь к тебе вечна! Помни это!
В эти последние минуты они оба плакали.
- Любимый мне не страшно умирать, потому что я знаю что такое любовь! Я жила ради тебя! Я никогда тебе не врала.
- Любимая, мне страшно.
- Не бойся. Я буду рядом…
Внезапно пульс остановился. Душа выпорхнула из тела. Она видела, как он сильно прижал её тело к себе, как кричал, умолял не покидать его. Прибежали медсестры. Пытались что-то сделать, но было поздно.
Вдруг она почувствовала, что кто-то взял ее за руку. Это была мама.
- Мамочка, я не хочу уходить от него, пожайлуста, ну еще минуточку, я хочу к нему. Пожайлуста, мама!!!
- Девочка моя, нам пора… Мы должны лететь…
Девушка посмотрела на себя. Она светилась, за её спиной появились урылья. Она ещё в последний раз взглянула на своего возлюбленного, взмахнула крыльями и улетела вместе с мамой…
Он испытывал боль в сердце и чувствовал, как разрывается его душа. В его голове не было ни одной мысли, только она, её глаза, её руки, губы.
Спустя долгое время в чувство его привел телефонный звонок.
- Алло…
- Хоронить можно завтра, - звонили из больницы.
- Как хоронить? Уже? Нет! Пожайлуста, могу я попрощаться с ней в последний раз?
- Вот на кладбище и попрощаетесь! - ответил грубый мужской голос.

Снова теплый летний день, солнце светит как-то по-особенному. Он стоит рядом с гробом, в котором лежит та, ради которой он жил, та, о которой он мечтал. Она. Самая любимая. Он не понимал, что происходит.

Вдруг он почувствовал, как чей-то взгляд уперся ему в спину. Обернулся, но ничего не увидел.Ему показалось, что кто-то положил ему руку на плечо. Опять обернулся и вновь ничего не увидел, но почувствовал, что рядом стоит она, просто он её не видит. Он держал за руку её. Ангела. Чувствовал её тепло. Такое родное… Она сдержала своё обещание быть с ним.

Прошло много дней, она прилетала к нему каждый день. Была с ним, когда он просыпался, когда засыпал. Была рядом, когда ему было трудно, когда было ему плохо.

Тихий зимний вечер… В свете фонарей блестят снежинки. Он смотрит в окно. В соседних домах горит свет. Он вспоминает её, её голос, её глаза, свою любовь… Ему так хочется снова обнять её, снова взять за руки, снова смотреть ей в глаза. Но…

Он оставил след своего дыхания на холодном стекле и написал её имя.

Как же мне без тебя плохо… Я так скучаю. Я бы всё отдал, лишь бы только снова обнять тебя. Лишь бы только увидеть снова. Мне так тоскливо без тебя… Я хочу к тебе. Забери меня к себе, а? Или... Или возвращайся.

Вдруг с уличной стороны стекла появился другой след от дыхания. Кто-то написал его имя. Это была она. Она услышала, что он зовёт её.

На его глазах появились слёзы. Он заплакал, как ребёнок, от бессилия что-то изменить.

На той стороне стекла появились капли, которые тут же замерзли… Это были её слёзы. Это была самая чистая любовь на свете. Та, о которой рассказывают в сказках, та, о которой все мечтают, но никак не могут превратить её в жизнь, та любовь, которую невозможно описать словами. Её можно только почувствовать. Это была любовь ангела к человеку.

На стекле стали проявляться узоры, которые появляются в сильный мороз, но рисунок был необычным, он изображал её. Она была всё такой же прекрасной. Всё те же бездонные глаза, тот же взгляд…

Бог видел их любовь и страдания. Ему просто захотелось, чтобы они были счастливы. Он так и поступил. Он подарил новую жизнь этой девушке.

Одним прекрасным утром парень и девушка просто снова проснулись вместе. Они ничего не помнили, просто ощущали, что произошло что-то необъяснимое. Какое-то чудо. Только на стекле остались их замерзшие имена, которые они сами там написали. С тех пор эти двое живут рядом. Среди нас… Они станут ангелами, когда на земле появится еще одна такая сказочная, взаимная любовь.